Изумрудные острова

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Изумрудные острова » Прошлое/будущее » Шрамы на костях


Шрамы на костях

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название: Шрамы на костях
Время и место: 12 апреля 2014 года. Квартира Кройнц
Действующие лица: Линара Кройнц и Блэк Прист
Краткое описание происходящего: "Искусство шрамирования уходит своими корнями в глубокое прошлое. Ещё в незапамятные времена представители древних африканских племен наносили на тело шрамы с целью обозначения своего социального статуса или в процессе ритуальных обрядов. У некоторых племён ритуал нанесения шрамов был ритуалом принятия мужчины в воины."

+1

2

С подготовкой и настроением близнецы справлялись сами, не сбивая ей рабочий настрой. Вот только Кройнц  слышала и из соседней комнаты их стоны да какой-то сбивчивый шепот, к которому на этот раз не прислушивалась, не пыталась понять, кто из них сегодня "сучечка любимая". Это даже не важно, кто сегодня окажется распятым на длинном обеденном столе. Сама она не смогла бы назначить все равно, а потому оставляла выбор за братьям, позволяла близнецам разобраться в оттенках ощущений и выбрать того из них, кто легче перенесет их опыты.
Который раз она уже прорисовывает этот узор? На бумаге... На куске какого-то мяса... На извивающейся от боли филлипинке, позже так же превратившейся в мясо, на котором Темная по второму кругу пробовала, пока Присты вырезали с еще теплого тела кусочки повкуснее и кормили ее с рук. Опять на бумаге... А сегодня утром острым коготком на груди близнеца, без слов обзначая, что дозрела.
Они не поехали в офис, чтобы не рассеивать то странноватое единение в которое рядом с Близнецами получалось окунаться, оно не было обязательным для самой работы, но Кройнц хотелось пережить происходящее полноценней, чутче чувствовать любимых. Кройнц вслушалась в звуки из соседней комнаты, что стали тише и медленно поднялась, чтобы не заставлять ждать себя. Сегодня лучше она подождет, а еще лучше поможет.
Легкие, почти невесомые шаги, чтобы не отвлечь ни в коем случае и вот они уже вместе с Веем снимают с бедер Черного восковые потеки тонкими старинными стилетами, острыми, что с легкостью  слезают тонкие волоски. Прохладные, чуткие пальцы альвы отслеживают следы, чуть покрасневшие, горячие. Она вплетает свой голос в мерный, успокаивающий речитатив, чуть неловко, забираясь на стол, устраивается на бедрах близнеца.
- Поговори со мной, нежный, - просит она. Это не блажь, ей нужно слышать насколько Черный владеет собой.

+1

3

Темный еще раз дернул руками, припоминая, что это он тут оказался распятым на столе. Он чувствует мягкие прикосновения губ, слышит глухой шепот и даже умудряется что-то бормотать в ответ, пока сознание медленно обретает ясность. Тяжело, будто путник в пустыне, увязший в коварных песках и бессмысленно теряющий силы в попытках спастись. Лишь легкие звуки шагов отвлекают, наконец, от полузабытья, в которое с удовольствием проваливался, чувствуя рядом брата. Не физически даже, это было лишь приятным и необходимым дополнением, а тем самым сознанием, но измененным самим близнецом, тем, что тот бесстыже творил, пользуясь обездвиженностью Черного.
А потом пелена стала медленно отступать, пока прохладный металл касался бедер и пальчики любимой порхали по красным пятнам, оставленных воском. Блэк даже приоткрыл глаза, тем самым дав понять, что уже готов говорить и не только. Поймал взгляд близнеца, который оказался чуть более адекватным и чуть дернул верхней губой. По крайней мере, он не томился в ожидании, да и знал, что будет дальше, хотя, от знания от этого было не менее волнительно.
- Обсудим дела государственной важности, - предложил альв все еще подрагивающим голосом, чувствуя, как по телу расплывается приятная расслабленность. – У меня есть несколько непристойных предложений, которые вполне можно будет принять за поправки.
Он поерзал, насколько позволяло его положение, пытаясь разогнать ощущение нагревшейся под спиной поверхности стола и чувствуя, как пересохло в горле. С трудом сглотнул и облизал, такие же сухие, как и глотка, губы. Он хотел пить, но просит напоить его, альв не стал только по той причине, что Линара уже удобно устроилась сверху и отвлекать ее своими низменными просьбами ему не хотелось.

+1

4

Она умела находить удовольствие в чужой боли, причем это порой даже ее саму пугало. Почему? Ну, наверное, потому что обычно хищники не склонны к излишней жестокости. Забить и сожрать – это не страшно, тут все правильно, логично и обоснованно законами природы. А вот жрать медленно, отгрызая один палец за другим, весело похрустывая хрящиками, разгрызая мелкими, но, как и положено хищной твари, острыми и крепкими зубами кости, чтобы высосать мозг прямо на глазах у пожираемого - вот это, пожалуй, всё же было отклонением. Единственные, против кого эта сумаседшинка не работала были Присты, возможно потому, что воспринимались они как часть себя, как невероятно близкие, чье физическое и моральное здоровье для Кройнц и в самом деле не было пустым звуком.
Нет, это не мешало ей вцепляться острыми когтями в плечи близнецов, в лоскуты драть им спины и яростно кусаться в порыве страсти, но все это ведь не серьезно, все это так, детская возня, и они тоже не всегда ее за соски губами хватают. Им можно, хотя кто-то другой получил бы за такие вольности с Великой по морде прямо во время процесса.
Голос Черного звучит хрипло, сухо, и Линара кивает близнецу на бутылку с водой, чтоб дал напиться. Блэк в сознании и почти полностью с ними, хотя с парнями всегда сложно разобрать, не убились ли они. Вот и сейчас алогичность альва заставляет ее улыбнуться, а еще он пьет забавно. И Кройнц не удержавшись, накрывает губы парня нежным поцелуем, стоит второму близнецу отнять бутылку, толкается языком в прохладный рот любимого, скользит языком по острым, гладким зубам, неохотно отрывается, чувствуя, что и сама уплывает вместе с ним.
- Я потом тебя заласкаю, - обещает она, вычерчивая по груди пальцем, будущий узор, словно бы прикидывая, как он отразится на коже. Тянет руку к приготовленным на соседнем столике скальпелям. Сколько она еще прочитала про обработку медицинского инструмента и стерильность, даже вспоминать не особо хотелось, а потом решила, что неважно все это, что только отвлекаешься от самого главного, и нет смысла играть в хирурга. Плетение, когда оно уже ляжет на кость, не реагирует на другие потоки силы, и проще будет поправить все огрехи обычной матрицей. – А пока порисую.
Сложнее всего казалось сделать первый надрез, аккуратно почти по самой кости и в тот же момент так, чтобы ни в коем случае не повредить ее, не оцарапать. А потом включился рабочий режим, приправленный пониманием, что это Прист и права на ошибку нет. Аккуратные, точные, выверенные движения, и чуть отрешенное любование тем, как накапливается в ямке между ключиц темная кровь. Линара медленно окунает палец в черно-красную лужицу и ведет по груди вниз к животу, медленно, словно бы зачарованно. Она и в самом деле заворожена тем как  меняется даже не тон, а сам цвет крови с темного бордо, на ржавчину. Прикрывает на несколько мгновений глаза и окунает уже все пальцы в кровь. Резко вверх, растягивая напитавшиеся неожиданно алым нити силы. Простая паутина, так, выйдет куда крепче, с этим есть смысл возиться, упаковывая усовершенствованный щит, словно бы армированный кровью альва. И кто сказал, что Щит нельзя свернуть? Упаковать во что-то вне тела того, кто сможет его поднять, да, нельзя, но они готовы рискнуть.

Отредактировано Линара Кройнц (12.05.2014 18:36:31)

+1

5

Ему все-таки дают напиться, и он благодарен. Вода холодная и вкусная, какой и бывает, когда долго приходиться без нее обходиться, а поцелуй после этого ощущается совершенно по-другому. Слишком четко ощущаются движения языка Верховной, скользящему по деснам и зубам, заставляют отвлечься от всего остального и альв еле сдержался, чтобы не мыкнуть недовольно, когда кузина отстраняется. Выглядит, наверное, он сейчас тоже забавно. Словно ребенок, у которого забрали недоеденную конфету – растерянный и готовый заплакать. Слез в глазах дроу, конечно, нет, обещание кузины заставляет сдерживаться от остального театра, а он мог бы.
В руке у Линары блеснули скальпели и, хотя они заранее все обговаривали, волнение все равно не уходило. Сейчас мешаясь с чувством какой-то не проходящей эйфории, приобретало странные оттенки в сознании темного. Блэк знает, что будет происходить, с самого начала знал, но он все равно поражает - как фрагмент полузабытого сна, того неотвязного затравленного ощущения, которое внезапно всплывает в памяти, как внезапное озарение, когда до тебя вдруг доходит, что именно в доме не так: где-то что-то горит – этот металлический блеск инструментов в тонких пальцах кузины. У него снова пересыхает все в глотке, будто он не выжрал добрую половину бутылки минуту назад, и альв как-то судорожно сглатывает, шевеля чуть затекшими пальцами. Только сейчас прикидывая, что состояние как-то странно похоже на то, когда с братом вкидывались чем-то не особенно безопасным. Когда не знаешь, как отреагирует организм и предпочитали иметь под боком кого-то более… адекватного, чем они сами. Он ей теперь уже не будет говорить, что для него этот опыт, словно визит к татуировщику-практиканту или как поход по минному полю, только не под руку, ему остается только полностью довериться.
Над ключицей обжигает, Черный, кажется, даже чувствует, как расступается кожа и если в этом он не совсем уверен, то ощущение стекающей крови невероятно острое. Только вот он предпочитает не смотреть на кузину в этот момент и прикрывает глаза. Хоть и толку от этого никакого, все равно знает, как сверкают ее глаза, пусть даже они и сосредоточена, а процесс этот не удовольствия ради. Это ведь не мешает ей развозить кровищу по его телу, от чего даже собственное обоняние трепещет, провоцируя обильное слюноотделение.
- Сам бы себя съел, - собственный голос звучит как будто со стороны, как-то сдавленно, даже почти жалобно.

+2

6

Кройнц отлично осознавала, что процедура окажется болезненной и не потому, что придется до кости рассечь плоть, а потому что они собирались менять структуру самой кости, выписывая на ней тонким «шрамом» плетение, вплавляя артефакт в плоть, который не снимешь, не забудешь дома на журнальном столике, артефакт, который не смогут отобрать. Боль, которую к тому же нельзя приглушить ни спиртным, ни психотропным чем-нибудь, про банальный парацетамол или ультракоин и говорить нечего. Ей нужно было абсолютно чистое сознание и кровь без малейшей примеси какой-либо дури, потому что от любой мелочи плетение готово было посыпаться, как оборванный подол шелковой юбки, разъехаться тончайшими нитями, так, что и подобрать не успеешь.
Но можно же и перекрасить боль, что всего лишь реакция нервных окончаний на раздражение, во что-то болезненное, но не отдающее безысходностью, например, в удовольствие.
Пальцы Фиолетового легли на запястья брата, удерживая его, успокаивая, чтобы, дергаясь, не сбил в кровь руки. От металлического привкуса, моментально осевшего на
языках трех хищников и в самом деле слюна пошла обильная, хотя может это только она, сглотнула, отдающий терпкой солью привкус-память. В другой бы момент, уже бы урчала, целуясь с кровоточащей раной, пачкая губы, и плевать, что кровь любимого мужчины, от того она только вкуснее. Но сейчас было не до удовлетворения своей хищной и похотливой сути, сейчас нельзя было отвлекаться на то, как чувственно прижался губами к виску брата Фиолетовый, чтобы не облизываться нервно. Правильно, ему то можно отвлечься на что угодно, на запах шампуня, на то, как под губами стучит венка на виске… Хотя нет, на второе не отвлечешься, но можно поймать своего рода дзен.

А кровавая паутина в воздухе становится все сложнее и ассиметричней, завораживая своей внешней неправильностью. Вот только все трое чувствуют, ее идеальность. Все именно так, как и должно быть. Совершенная работа, каждый узел в которой она мысленно прогоняла тысячи раз, сотни раз плела и распускала, чтобы выплести еще.
Качнуть вместе с Вайолетом силы в плетение, почти все, что есть, чтобы едва удержать словно бы севшее плетение, сжавшееся так, что и не разобрать узлов и вот уже его, пульсирующего силой, медленно начать вплавлять в кость. Едва ощутимый запах гари, отдающий чем-то древесно-пряным, перекрыл металлический привкус крови, что стоял в воздухе. Там где плетение прикасалось к кости, та словно выгорала, чернея тонкими рубцами.
Интусуспенция. Кройнц много теперь знала о костях. То, что они сейчас делали, называлось именно так.

+1

7

Прист знал, что в случае каких-то непредвиденных поворотов, спокойно подохнуть ему на этом столе не дадут. Точнее, ему вообще не дадут подохнуть, даже неспокойно, да и не смертельно это было, они проверяли. Линара проверяла, правда, не смертельно, он ей верил. Не мог не верить, иначе не было бы вот этого всего, иначе не пустили бы.
Черный прикрыл глаза и чуть расслабился, от прикосновений брата и его близости было чуть спокойнее, чуть менее все значимее, чем это ощущение губ на виске. Ему даже удалось с минуту не думать о том, что это его кровью несет по кухне так, что самому сглатывать приходиться, почти ощущая на языке осадок с металлическим привкусом. Кто бы знал, что они до этого доиграются, да и вообще о том, что тут происходит. Пока что только эти трое были в курсе экспериментов, и делиться ими планировали только в случае удачи. Так как в качестве добровольцев выступали близнецы, то, в принципе, другого варианта и не рассматривалось.
Прист отстраненно наблюдал за тем, как расширяется плетение и ему уже отчаянно хотелось вопить, что это все в него не влезет. Хорошо, что слить собственное догадался перед этим, иначе бы порвало, наверное. Все-таки впитывать с двоих, не растрачивая при этом, это ж еще надо умудриться. Нити действительно росли, будто становились объемнее, переплетались в некоторых местах и Блэк тоже заворожено наблюдал за разворачивающейся картиной плетения. Ровно до того момента, как оно начало приближаться, потом он смотреть уже не мог, не до этого было.
Лучше бы его убили сразу. По крайней мере, когда плетение только коснулось раны, обжигая ровные края, а потом и кость, Черному показалось, что он просто вырубиться, что уж там говорить о жалобно скрипнувшем столе под изогнувшимся от боли дроу. Но даже поблажки в том, чтобы отключиться от процесса не вышло. Более того, Блэк прекрасно ощущал, как плетение входит в кость и ощущение было такое, будто та сейчас просто раскрошится на мелкие кусочки. Может быть, это даже недолго длилось, но темному казалось, что бесконечно, что уже никогда это не закончится и он так и будет рычать и метаться, инстинктивно пытаясь избавиться от кузины. Линара после такого могла бы легко пойти на те аттракционы, где на бычке нужно удержаться, и обязательно бы выиграла.

+2

8

Если Черному второй близнец и казался спокойнее, уравновешеннее и надежнее, то саму Кройнц волновало, что у нее всего один Прист связан. В какой-то момент показалось, что Фиолетовый сорваться готов, что ему точно так же больно, до скулежа, до сведенных  сухожилий, но на него просто некогда отвлекаться, по связи все равно бьет не так, а если он оттянет на себя немного, то ей будет работать проще. Оттянуть… Делать это на таком уровне, что ощущается физически, у братьев получалось, а сама она в такие моменты ощущала себя крутящейся где-то на периферии их связи, ни на что не способной, слабой. Да и нельзя сейчас отвлекаться на сочувствие, сейчас им нужно, чтобы Линара отработала четко и без соплей, не пытаясь даже представить, каково сейчас Блэку, чтобы вышло аккуратно.
Тонкая вязь рубцов, черный угол на которых проступает даже через бардовую слякоть крови, уже успевшей набежать в разрез, ощутимо теплой, моментально сворачивающейся в черные слизняки сгустков. Кровь работала, как фреон остужая прогревшиеся кости, не давая им рассыпаться. Блэка выгибало, так что усидеть получилось с трудом, но скинуть себя сейчас Линара не могла позволить. Еще и потому, что тогда дергаться кузен будет сильнее, а веревки и без того впились в запястья глубоко. Без нее он и вовсе суставы повредит. Родео, чтоб его. Кройнц и не представляла, что братья и в самом деле как жеребцы здоровые, как-то ни разу не доводилось до сих пор видеть на пределе.
Они сейчас все трое были одинаково мокрыми, потными от напряжения и не скажешь, что пару десятков минут назад, братья творили что-то эротично-непотребное, а сама она чинно сидела в креслице, а сейчас окровавленной рукой развозит по лицу пот, отводит липкие, влажные пряди за уши, похожая на злобную ведьму из страшных киношек для малышни, красивую, но словно бы высохшую, костистую. При сильном истощении она и в самом деле, словно несколько килограмм в раз теряла. Будто бы по венам не кровь текла, а сила, слитая сейчас в брата.
- Салфетки, - голос хриплый, севший в ноль, каркающий, как у старухи, а еще надо будет накладывать плетения. Тащить к морфам Черного не в их интересах, пока даже малейший дизбаланс, чужая сила могла только хуже сделать. Нет, не для здоровья кузена, его то изменчивые вытащили бы, а для вложенного Щита. И тогда весь этот ад понапрасну. – Посмотри на меня, Блэк, - ей нужно было понять, насколько он вменяем. – Уже все, мой хороший. Уже все. Ты молодец. Попробуй его переключить, - коротко бросила она Вайолету, вытерев руки и отбросив салфетку за спину, принялась выплетать кровоостанавливающий каркас. А то скоро утонут. Черный, вон, уже затылком в луже лежит.

+1

9

Часто, в какие-то моменты сильного стресса, то есть психологических переживаний, или в такой вот ситуации, когда приходится переживать физически, Прист себя ловил на мысли, что ему начинают открываться простые истины. То есть что-то совершенно обыденное и привычное начинает видеться с другой стороны, с изнанки, из глубин Вселенной, с черт его знает, с какого еще угла, но факт остается фактом – чертов стол усиливал ощущения. На нем было неудобно, его шатало, и он был слишком прямой для спины дроу, которого трясло от боли. Нет, оно понятно, что стол для подобного не предназначен вовсе, но раз уж Черный на нем оказался, то не мог не подметить между делом, что в другой раз фиг на него залезет. А лучше Вея привяжет и тоже помучает, чтобы никому не обидно было.
Видимо, просветление произошло, когда близнец подключился к той самой Вселенной, что еще на периферии сознания вертелась то яркими звездами, то полнейшей темнотой. Нет, сознания темный не терял и все так же остро чувствовал, по-прежнему. Слышал он тоже хорошо, только ощущение было, словно они в каком-то тоннеле втроем, а потом под водой. Так вот менялась тональность происходящего. Наверное, поэтому не сразу доперло, что на этот раз кузина к нему обращается, да и вынырнуть оказалось намного сложнее, чем сам Блэк себе представлял, уже не чувствуя себя таким уверенным и адекватным, как до ее попыток привлечь рассеянный взгляд Приста. Он хочет, но не может.
Попытки выдавить из пересохшей глотки хоть слово или сглотнуть или даже просто показать зубы, казались ему самому совершенно бесполезными, тело будто не хотело слушаться, а вот плетение он чувствовал отлично. Только немного странно, так силу он не чувствовал еще никогда – ему словно положили на плечи по гире, а теперь заставляли встать, лучше описать он бы и не смог. Он бы встал, конечно, немного отлежался бы от произошедшего и поднялся, но любимой женщине это нужно было сейчас, а он тут валяется бревном и не может управлять собственным телом.
- Меня… сейчас порвет нахрен, - получилось выдавить еле-еле. То ли мысли о собственной беспомощности сил придали, то ли на него так подействовала сама Линара, в общем, временное просветление он все же словил.

+2

10

Пальцы Вайолета, что попали в поле зрения, отвлекали, хотя сама же приказала промокнуть кровь, но мог бы не действовать так суетливо, словно озабоченный родственник, что скорее мешается. Или это она раздражена сверх предела и сейчас даже четкие, выверенные движения хищника-альва воспринимаются как мельтешение? Плевать. Кройнц зашипела, заставляя работать чище.
Она видела, что Блэк летит, что сознание, отравленное энкефалином (ага, она даже такое узнать умудрилась, когда готовилась к этой процедуре), сейчас рисует нереальные картинки, которые альв и созерцает, но ей все равно требовалось убедиться, что этот взгляд в никуда именно требующаяся ей реакция. Темный, взгляд кузена с расширившимся от боли до невозможного, словно бы сглазил кого-то, зрачком были топкими, тягучими, и в другой бы момент Кройнц с удовольствием занырнула, вот только сейчас даже удовольствия не получить, не до того. Эндорфины секса в крови, они отвлекают, а ей нужна была предельная собранность и осторожность.
- Попытайся опустить все ниже. Растяни по телу. Давай, мой мальчик, ты умеешь, - ее вера в то, что у него получится, должна была  действовать если не как обезболивающее, то как отличный стимул, Присты не приучены обманывать ее. ожидания. И ведь понимала, что сейчас самому Черному это кажется невозможным, что сила не ощущается собственной, но ей нужна была хоть попытка обретения контроля, чтобы привязать, настроить именно на него. - Вайолет, - объяснять Фиолетовому, что от него требуется, даже не понадобилось, тот и сам потянул, распределяя неровными узлами вплавившуюся в кости силу дальше по телу, облегчая брату задание, ей нужно было, чтобы Блэк сам поверил, Щит под его контролем. И вот это ощущение закрепить в сознании. А на периферии восприятия уже ощущается, как Фиолетовый начинает выплетать кровоостонавливающее плетение.
- Рано, - в холодильнике лежали несколько пактов с кровью, что увы, влить Черному пока не получится, зато можно споить, наверное отсюда и пошли человеческие легенды про вампиров.

Отредактировано Линара Кройнц (11.08.2014 12:58:53)

0


Вы здесь » Изумрудные острова » Прошлое/будущее » Шрамы на костях